Выставка

"Он лиру посвятил народу": поэт, который не молчал. Выставка, посвященная жизни и творчеству Николая Алексеевича Некрасова

Библиотечно-информационный комплекс Финансового университета приглашает на книжную выставку «Он лиру посвятил народу: поэт, который не молчал», посвящённую жизни и творчеству Николая Алексеевича Некрасова. К 205-летию русского поэта, прозаика и публициста.

С экспозицией можно ознакомиться в библиотеке по адресу: Москва, ул. Олеко Дундича, 23, 2 этаж, холл.

В центре композиции — поэма «Кому на Руси жить хорошо», чья первая публикация в «Современнике» состоялась 160 лет назад. Это главный народный эпос русской поэзии XIX века — грандиозная попытка охватить всю Россию, пройти с мужиками-правдоискателями от села к селу и задать миру вопрос, на который нет простого ответа. Вокруг поэмы выстроены книги о самом Некрасове. Но чтобы понять, как родилась эта поэма, нужно увидеть Некрасова целиком — поэта, издателя, картёжника, охотника, человека, который не вписывался ни в один из образов, что привычно рисует школьная программа. 

Детство Некрасова прошло в Грешнево — родовом имении отца, Алексея Сергеевича, в Ярославской губернии. Отец был суровым, деспотичным помещиком, наказывал крепостных и домашних, запрещал детям дружить с крестьянской ребятнёй. Мать, мягкая и образованная, тайно поощряла эти встречи — и страдала за это. Образ «вечно страдающей» матери стал для Некрасова нравственным камертоном на всю жизнь — и, быть может, именно отсюда растут корни той самой поэмы о народной доле. В 1838 году отец отправил шестнадцатилетнего Николая в Петербург — в Дворянский полк. Юноша ослушался, пошёл в университет, лишился отцовских денег, голодал. Именно нужда закалила его волю. Дебютный сборник 1840 года провалился — поэт выкупил тираж и уничтожил, как до него Гоголь с «Ганцем Кюхельгартеном». 

Накопив денег, Некрасов стал совладельцем «Современника» — издания, прозябавшего в нищете. Он вдохнул в журнал вторую жизнь: перетянул Белинского, а за ним — Тургенева, Толстого, Герцена, Добролюбова, Чернышевского. В борьбе за подписчиков придумывал ходы, от которых у конкурентов поднимались брови: к первому номеру прилагалась повесть Герцена «Кто виноват?» — недоброжелатели язвили, что скоро он начнёт раздавать бочонок селёдки и кусок мыла. Но подписчики шли, и журнал жил. Главный поэтический прорыв Некрасова — отказ от «высокого штиля». Он ввёл в стихи народную речь, просторечия, фольклор. Первым начал сплетать в одном произведении лирику, сатиру и элегию. «Коробейников» продавал по копейке за экземпляр — чтобы книга дошла до самого бедного читателя. 

Некрасов был картёжником, но карты были для него не забавой, а работой. Он готовился к игре как к труду, играл только с богачами и почти всегда выигрывал. На выигранные деньги выкупил родовую усадьбу Грешнево, содержал журнал, помогал близким. Но если за карточным столом он был расчётлив и хладнокровен, то на охоте — совсем другой человек. Охота была страстью всей его жизни, главнее карт и женщин. Ходили легенды о его меткости — попадал в летящую монету, в одиночку ходил на медведя. В 1865 году за один день добыл трёх медведей. Скабичевский вспоминал, что в квартире Некрасова шкафы были забиты не книгами, а штуцерами и винтовками, сверху — чучела зверей. 

Главной любовью его жизни была Авдотья Панаева — жена издателя Ивана Панаева, красавица и одна из самых заметных женщин литературного Петербурга. Их связь длилась около пятнадцати лет, полная ревности и ссор, а расставание в 1863 году так и не стёрло её из сердца — обращённое к ней стихотворение «Горящие письма» вошло в предсмертный сборник «Последние песни». Последней любовью Некрасова стала Фёкла Викторова, которой он дал новое имя Зинаида и венчался с ней перед самой смертью, уже тяжело больным, чтобы не оставить без средств. 

Эта двойственность — поэт народного горя и барин, картёжник и труженик, человек страстей и человек долга — делала Некрасова удобной мишенью для клеветы. Его обвиняли в «литературном барышничестве» и «аморализме». Чуковский писал, что в богемной среде о нём сложилось мнение как о «первостатейном кулаке и картёжнике». На его похоронах кричали, что он выше Пушкина. Но разве можно сравнивать величие двух великих поэтов? И всё же сам этот спор говорит о масштабе личности Некрасова — масштабе, который так полно воплотился в поэме, стоящей в центре нашей выставки.

Подготовила И.Н. Иванова

09.09.2026